— Ну и где вы гуляли, мальчики? — спокойным тоном поинтересовался начальник заставы, остановив взгляд на Хлохе.
— В лесу, верхнер старший майхал, — отчеканил Хлох фразу, которую я, если говорить честно, понял едва ли наполовину.
— И что этому послужило? — верхнер старший майхал слегка наклонил голову вбок.
— Колонна попала в засаду и была обстреляна предположительно гранатобоями серии Р-22, — начал рапортовать Хлох, — Боевая техника в количестве трёх «Шхур», а так же радиостанция были выведены из строя в первую минуту боя. Потери личного состава восемь бойцов спецкоманды сопровождения «Т-6». Потери со стороны противника приблизительно пятеро убитыми, один раненый. Ну, а мы с Хошем, — он кивнул в мою сторону, — Выжили и доставили вверенный нам груз.
— Щер! — ругнулся старший майхал, потом ударил кулаком по столешнице и покрутил головой. — Говорил же им, штабным шкурам, что здесь в последнее время не так чисто, как раньше. А они мне — разведы всё хорошо проверили, каждый кустик обсмотрели… Тьфу.
Он нервно дёрнул плечом, и выйдя из-за стола, приблизился к Хлоху, который приосанился ещё сильней, хотя казалось дальше было уже некуда.
— Вольно, сынки, — по-отечески проговорил начальник погранзаставы, бросив взгляд на меня и похлопав Хлоха по плечу. — Спасибо, что справились с поставленной перед вами боевой задачей.
Дара
Минут через десять появился патруль. Ей развязали руки и взамен защёлкнули на запястьях кольца стальных наручников. Поселковые давно покинули кабинет, пряча за безразличными масками разочарование и злобу. Этот Лайшик, наверное, уже пожалел, что не залез в меня, подумала Дара. Хотя, кристалл больше интересовал старшого, а не его. Но это теперь не имеет значения. Нужно думать, что говорить на дознании, которое, слава богу, благодаря какому-то совещанию переносилось на неопределённое время.
— Отконвоируйте пока в камеру, — бросил комендант двум рослым патрульным. — А после совещания я сам к вам зайду. Заберу её на дознание.
Он снова оценивающе оглядел пленницу, и на его губах мелькнула лукавая улыбочка.
— Опять та же проблемка, — тут же с неуместной весёлостью брякнул внутренний голос.
— Заткнись, — мысленно бросила ему Дара, обрадованная выпавшими ей минутами спокойствия. Пусть это совещание длится целый день, с надеждой пожелала она и поплелась вслед за одним из конвоиров.
На улице она бросила победный взгляд на уезжающий грузовик, который, громко тарахтя, пытался развернуться на неширокой бетонной дорожке. Что же, хотя бы эти теперь не причинят ей боли и унижения.
— Не останавливаться! — раздался за спиной злой окрик, и она, вздрогнув, ускорила темп, который совсем незаметно для себя сбавила, глядя на неловкие маневры расхристанного «тарантаса», доставившего её сюда. — Останавливаться нельзя, — уже спокойней добавил идущий сзади конвоир.
Они миновали пост, где первый конвоир показал часовому пропуск — клочок бумаги с печатью, выданный комендантом, и направились к длинному одноэтажному бараку. Постройка выглядела довольно плачевно и удручающе: выщербленные и покосившиеся стены непонятного размытого дождями цвета, проржавевшие решётки на окнах с разбитыми стёклами, нелепая зелёная дверь. Настроение у Дары, при виде такого пренебрежения к условиям для арестантов, пропало, и она несколько раз тяжело сглотнула слюну. Восточная башня замка Арьяка, где она провела два месяца в ожидании суда, и та выглядела не так страшно.
Внутренний вид барака не отличался от наружного. Только вдобавок здесь ещё стоял спёртый, тяжёлый дух, от которого Дару вновь начало тошнить. Она стиснула зубы и, как обычно в таких ситуациях, стала вспоминать родной дом и дворик. Во дворе всегда пахло сеном, парным молоком, суховатым запахом дерева от двух сложенных у амбара поленниц. А в душные июльские ночи было просто не продохнуть от аромата фиалок, так обожаемых её мамой. Именно поэтому эти щедро благоухающие цветы и были рассажены маленькими островками по всему дворику.
Они подошли к двум охранникам, которые сидели за массивным деревянным столом и с азартом играли в какую-то игру. На столешнице лежал прямоугольник из картона замысловато расчерченный синими и красными линиями, а на нём с десяток чёрных шайбочек. Один из охранников передвинул ближайшую от себя шайбочку чуть вправо, и подавшись вперёд, взял у конвоира протянутый пропуск. Несколько секунд без всякого интереса рассматривал его, потом кивнул и с неохотой поднялся.
— Сайк, как там твоя жена? Родила уже? — спросил второй охранник, поглядев на одного из конвоиров. Тот заулыбался и кивнул.
— Мальчик. Четыре кило.
— Поздравляю, — бросил охранник и тут же отвлёкся на только что передвинутую шайбочку, при этом задумчиво нахмурившись.
Поднявшийся охранник двинулся впереди их тройки, отчего темп передвижения тут же ускорился. Было понятно, что ему не терпится вернуться к игре, тем более, судя по крепко задумавшемуся напарнику, последний его ход был удачным.
Они быстро дошли до двери-решётки, и охранник вставил большой ключ в замок, который предварительно выбрал из внушительной связки. Раздался громкий щелчок, он потянул задвижку, и уже через пару секунд решётка со скрипом открылась.
— Во вторую, — сухо бросил он конвоирам, и процессия снова двинулась вперёд.
Судя по железным дверям, камер в бараке было всего три, несмотря на то, что снаружи он выглядел очень длинным. Видимо остальная часть — это какие-то служебные помещения, подумала Дара, стоя, упёршись лицом в стену и широко расставив ноги.
— Ты что, думаешь как отсюда сбежать? — с издёвкой поинтересовался внутренний голос.
— Я думаю, когда ты уже заткнёшься, — с той же интонацией ответила Дара.
Охранник открыл маленькое окошечко на двери камеры, заглянул внутрь, и снова закрыл его. Потом не преминул тщательно облапать арестантку. Его жёсткие ладони хорошенько прошлись по её телу несколько раз вверх-вниз, отчего Дара невольно сжалась в пружину. Наконец, очередной осмотр был закончен, и довольно выдохнув, охранник открыл массивную железную дверь. С Дары сняли наручники и не очень элегантно втолкнули внутрь камеры.
11
Хош
Здание казармы мы покинули с явным облегчением. Никакого наказания нам не полагалось, никакого допроса учинять не стали и потому лично я был просто рад тому, что буквально через несколько минут смогу отдохнуть. Да и просто остаться в одиночестве не помешало бы. В голове от всего произошедшего за последние два дня был полный бардак, и требовалось всё это рассортировать и разложить по полочкам, пока мозг не вышел из строя от перегруза. Не хватало ещё к мнимой амнезии добавить самую настоящую шизофрению.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
